За гранью терапии

Глава 1

На кухне капала вода. Еле слышно, но отчетливо, и главное — ритмично. Этот ритм вполз в сон, и вскоре кто-то уже методично бил его по голове деревянной киянкой. Минуту или две Лора́н ворочался, пытался вернуться в сновидение, но оно развалилось окончательно. Ужасно болела голова, хотелось пить.

Вдохнув полные легкие душного воздуха, он попытался открыть глаза: зрение не фокусировалось, веки чесались от сухости. Лоран повернул голову, надеясь увидеть на тумбочке стакан с водой, но его, конечно, не было — кто бы позаботился о воде среди ночи, когда он вернулся с этой вечеринки?

Спустив ноги с кровати, он попытался хотя бы немного вспомнить, что с ним происходило, но головная боль и жажда не давали сосредоточиться. Качаясь, пошел в кухню. Там налил воды из-под крана и, громко глотая, выпил до дна. Вспомнил только, как после работы с пациентами он отправился в бар, где и началось это… Ладно, что началось — он еще помнил, а вот как оно закончилось?

Вероятно, Тео и Эмиль привезли его домой, пьяного до беспамятства, уложили в кровать. Вот что значит — настоящие друзья. Видимся раз в десять лет, а ведь даже раздели, как родного.

«Господи, как же плохо… ну вот зачем это все?» — подумал Лоран, забрасывая в рот сразу две таблетки и выпивая еще стакан воды. — «Можно же было посидеть как нормальные люди, так нет же: виски, коньяк…» Вдруг он вспомнил еще кое-что.

Сон был странный, но из тех, от которых не отмахнешься просто потому, что голова трещит. За шесть лет в терапии Лоран слишком отвык считать такие вещи случайным мусором.

Он идет по темному холлу большого загородного дома. Одна из дверей открыта, на табличке неясная надпись золотом. Заглядывает в небольшую комнату с мансардным окном. Там сидят двое: на диване у стены — красивая женщина, а в кресле он сам, собственной персоной. Лоран, стоящий в холле, удивляется, но слышит ее слова:

— Мне кажется, я уже давно не с ним.

Теперь он сидит напротив и задает ей какой-то очень важный вопрос, но именно в этот момент до его уха доносится звук капающей воды. И тут он осознает: они сидят обнаженные ниже пояса! Накрывает волной жгучего стыда — и он просыпается.

Надо было приводить себя в порядок и собираться в кабинет: сегодня клиенты, хоть и не с самого утра, однако, проспал он долго. «Боже, как я буду работать?»

Утреннее солнце и сверкающие от ночного дождя мостовые Раве́ля отчасти вернули Лорану хорошее настроение, да и голова начала понемногу проходить. Он вполне приветливо поздоровался с продавцом у овощного прилавка — угольно черным абиссинцем по имени Барс, который в ответ сверкнул всеми своими тридцатью двумя зубами, и предложил выбрать что-нибудь из товара.

— Вечером, Барс, вечером. Как всегда! Можешь собрать мне, как обычно… ты же знаешь, что я люблю?

— Конечно, господин, всё соберу, упакую, как надо, свежие, сочные, будете довольны! Не беспокойтесь, без ужина вас не оставлю! — говорил продавец с каким-то особенно очаровательным акцентом, который неизменно вызывал у покупателей улыбку.

Лоран свернул в переулок, пройдя под старинной аркой из серого камня, и нырнул в подворотню, через которую лежал короткий путь к кабинету. Дворики Равеля разительно отличались от центральных улиц: здесь не было отмытых и покрашенных фасадов, высоких окон и разноцветных витрин, под ногами вместо гладкой брусчатки лежал пыльный, местами потрескавшийся асфальт, с проросшими прямо сквозь него одуванчиками, а по вечерам было темно, здесь не было бесконечных фонарей, гирлянд и ламп, пространство освещали лишь окна старых домов. На детской площадке, как всегда, сидели молодые мамы, обсуждая что-то весьма увлекательное, а их дети качались на качелях и рисовали мелками на асфальте.

Пройдя через открытую кованую решетку девятнадцатого века, Лоран снова вышел на улицу — и попал в деловой квартал. Всевозможные офисы, витрины магазинов, десятки кафе и закусочных — это был, безусловно, самый кипящий центр, если не считать туристическую часть с исполинскими костелами и древним замком.

Он прошел вдоль здания городской администрации и нырнул в высоченные двери подъезда, где находился его офис.

— Доброе утро, Катя! — он кивнул секретарше, которая стояла спиной к нему, нагнувшись, — она азартно пыталась линейкой достать из-под кулера закатившуюся ручку.

— А, здравствуйте, господин Ва́рден! Что-то вы выглядите сегодня как-то… не заболели? — она смотрела на него встревоженно, поправляя почти слетевшие с милого носика очки.

— Интоксикация, — многозначительно усмехнулся он. — Ничего страшного, выживу. Сейчас у меня новая клиентка, если я верно помню?

— Да, госпожа Клара Море́н, — девушка передала Лорану новый блокнот с именем, записанным аккуратным, почти каллиграфическим почерком.

— Она из листа ожидания, да?

— Нет. Записалась неделю назад. Сказала, что срочно… да, я понимаю, им всем очень срочно, но никто из листа на это время не согласился, а ее голос был действительно взволнованным.

— Срочно, значит… Ну хорошо, посмотрим, что там такого срочного. Катя… можно попросить вас сварить кофе?

Секретарша взглянула на босса иронично:

— Да, кофе вам действительно не повредит. Постараюсь что-нибудь для вас сделать… — она попыталась эффектно повернуться на каблуках, но зацепила горшок с гортензией, еле поймала его на лету и, как ни в чем не бывало, водрузила на место.

— О боже, Катя, кто из нас с похмелья? Вы уж поосторожнее, — улыбнулся Лоран, повесил пальто в шкаф и шагнул в кабинет.

Клиентка пришла без единой секунды опоздания: раздался стук, дверь открылась, и терапевт застыл в кресле, пытаясь справиться с нахлынувшим изумлением: это была она — женщина из сна. Ему даже не пришлось вспоминать, ощущение было ясным и точным. Опомнившись, он вскочил, делая шаг ей навстречу.

— Здравствуйте, господин Варден. Меня зовут Клара, — она оглядела кабинет с любопытством на лице, и только напряженный взгляд выдавал волнение.

— Добрый день, госпожа Морен, присаживайтесь, пожалуйста, — он привычным жестом махнул в сторону кресла и вернулся в свое, одновременно пытаясь обдумать происходящее.

«Как такое может быть? Мы встречались раньше? Нет, не припомню… но почему же это лицо, манера держаться, голос — всё мне знакомо?» Клара устроилась в кресле, положив сумочку к себе на колени и с каким-то странным выражением посмотрела на Лорана: то ли что-то вспоминала, то ли просто сомневалась, как начать.

— Расскажите, что привело вас сюда, Клара, — подсказал психотерапевт.

— Да… конечно. У меня просто такое странное чувство... понимаю, это похоже на глупое клише, но как будто мы где-то с вами встречались раньше. Хотя… Я же видела ваши публикации, там была и фотография, разумеется. Ну ладно, не суть. Я хотела бы поговорить о моем браке.

Лоран с некоторым облегчением, откинулся в кресле и приготовился писать: от ее предположения голова снова начала гудеть. Клара тем временем приступила к рассказу, который поначалу звучал, как абсолютно типичный: ранний брак, хороший муж, двое детей, прошло десять лет — и вот она в одном доме с чужим человеком, которого она хоть и знает, как свои пять пальцев, но никакого притяжения не испытывает, равно как и он к ней. Психотерапевт уже почти начал клевать носом: сказывалась бессонная ночь, как вдруг Клара повела речь о кое-чем, куда более интересном.

— Мне кажется, — говорила она, — Будто я не просто перестала быть с Ю́лиусом. Это понятно — ну разлюбила. Я чувствую, что принадлежу другому мужчине.

— Это какой-то конкретный человек? — уточнил Лоран, пытаясь понять, о чем она говорит.

— Да, это абсолютно реальный мужчина. Мой коллега по работе, Вла́дан. Мы знакомы уже три года.

— Вы с ним любовники? — быстро спросил Лоран и осекся: с чего вдруг такая спешка? Она и без того все расскажет.

— Вовсе нет! Мы, скорее, друг друга недолюбливаем… Странно, да? Он обычно держится на расстоянии, да и мне никогда не хотелось даже близко к нему подходить, однако… господин Варден, вы так на меня смотрите… мне пора собирать вещи в сумасшедший дом?

— Нет, что вы! — он только сейчас заметил, что смотрит на нее не мигая, и заставил себя отвести взгляд. — Просто я внимательно слушаю вас. Расскажите, что именно вы чувствуете.

— Что я — его женщина. Не то, чтобы я в него влюблена, не то, что я хочу с ним быть… хотя, может, и хочу... Это вообще не про желание, не знаю, как объяснить. Но дело даже не в этом. Мне кажется, что между нами уже что-то было. Не в плане фантазий — у меня, поверьте, фантазии вполне обычные. А в каком-то... телесном смысле. Как будто мое тело его знает. И это самое мерзкое. Потому, что если все только у меня в голове, почему тогда мне так стыдно смотреть мужу в глаза?

Лоран кивнул и произнес фирменное «угу!» в значении «продолжайте». Случай действительно был необычным, от него попахивало бредом, но в остальном женщина не производила впечатление сумасшедшей.

Тем временем она замолчала и пытливо уставилась на психотерапевта. Этот взгляд Лоран знал слишком хорошо: так обычно смотрят перед тем, как сказать что-то, после чего разговор уже нельзя будет повернуть назад.

— Клара, в вашей истории есть еще что-то, что вы до сих пор не упоминали?

Она сосредоточенно кивнула:

— Да, вы правы. Есть. Еще вчера я собиралась говорить только о моих чувствах, но сегодня ночью все изменилось… кажется, к худшему, — она снова замешкалась, давая себе время собраться. Лоран терпеливо ждал, глядя слегка мимо нее, чтобы не смущать прямым взглядом в глаза.

— В общем, я вчера была на одной вечеринке. Началось все с банальной встречи с подругами, мы обсуждали работу, потом свои семьи, всё, как обычно, но выпили порядочно. И одна из них предложила поехать в коттедж к кому-то из приятелей, а я — согласилась. Сама не знаю почему, наверное, мне просто хотелось как-то встряхнуться, вспомнить молодость… Увяла я в этом браке, вот что! — вдруг почти со злостью сказала она решительно, но тут же, как бы опомнившись, продолжила: — Мы приехали, гости только стали собираться, кто-то только начал пить, кто-то был нетрезвым. Там был и Владан. Я глазам своим не поверила, когда увидела его, потом, правда, сообразила, что ничего удивительного в самой встрече нет, они с Миленой вместе учились, и я об этом знала, только вот, почему-то, когда я встретилась с ним подшофе, мне безумно захотелось оказаться в его объятиях. И он смотрел на меня так…

— Вы с ним переспали? — спросил Лоран, отводя глаза. «Вечеринка, провал в памяти…», — пронеслось у него в голове.

— Я не знаю. Какое-то время мы болтали, смеялись, Владан сидел напротив и пожирал глазами, а потом у меня просто отключилась память. Я ничего не помню, проснулась дома. Юлиус сказал, что меня приволокла Милана, я еле стояла на ногах и еле соображала. Но самое ужасное, — она заметно покраснела, но пересилила себя и продолжила: — У меня были ощущения… там. Как будто после бурного секса. И вот они-то точно были самыми настоящими, да они и сейчас еще остались. Чувство, что кто-то довольно грубо взял меня, не заботясь о том, насколько я готова.

Он заставил себя выглядеть сочувственно, хотя внутри шевельнулось что-то совсем другое и очень неуместное — любопытство.

— Вы подозреваете изнасилование?

— Нет, что вы, какое там… я скорее опасаюсь, что сама на него набросилась, не дожидаясь, пока у меня всё запустится на полную катушку… Знали бы вы, как мне стыдно об этом говорить, господин Варден! Но еще хуже, когда я представляю, что вернусь домой, там будет Юлиус, и мне придется с ним разговаривать, готовить ему еду, спать рядом, — она закрыла лицо руками.

Психотерапевт подождал немного и спросил:

— Что бы вы хотели с этим сделать? Какой результат вам нужен?

— Хотя бы понять, что всё это значит! Я ничегошеньки не понимаю, меня мучают разные чувства, а теперь еще и это… Что мне делать?

— Думаю, что вам делать, вы сможете решить, когда хотя бы до какой-то степени разберетесь с происходящим в вашей голове, Клара.

Они договорились встречаться раз в неделю, и остаток сессии Лоран расспрашивал клиентку о семье, родителях, детстве. И все это время постоянно ловил на себе ее задумчивый, если не сказать подозрительный, взгляд.

Оставшись один, он принялся обдумывать произошедшее. Обнаженная Клара в его сне, странное совпадение с пьяными вечеринками, ее подозрительность. Помаявшись еще немного, он все-таки позвонил Тео.

— Уффф, привет, привет… Как ты? Жив? — голос Тео звучал так, будто доносится из-под могильной плиты.

— Не просто жив, я работаю уже. А ты что — всё еще не поднялся?

— Да какое там. Стар я стал для такого, ох, стар… башка трещит, шатает всего, я сегодня весь день проваляюсь. А главное — не помню вообще ничего, представляешь? Пытался у Эмиля спросить — он в таком же состоянии, если не хуже. Вспомнили только, что пили в каком-то загородном доме, с какими-то людьми… — на словах «в загородном доме» у Лорана внутри что-то коротко и неприятно сжалось.

— Погоди, погоди… что за дом-то?

— Понятия не имею! Помню только, что какие-то бабы в баре подошли, красотки… или просто я пьяный уже был, и мне все казались милахами. Потом вот куда-то с ними и поехали.

— Стоп. А меня кто привез? Ты помнишь, как я уехал?

— Не я. Эмиль тоже не знает, он спросил у жены, и та ответила, что какие-то ребята его привезли, что-то вроде сервиса по доставке перепивших на дом. Вежливые, корректные. Откуда ехали — непонятно. Да и черт с ними, какой толк вспоминать, наверное, хорошо время провели. Потому и сейчас так плохо… — он выдохнул в трубку.

Лоран попрощался и осторожно, будто бы хрустальный, положил смартфон на стол.

Ну хорошо, глупо отпираться: он думает именно о том, что они с Кларой могли оказаться на одной и той же вечеринке. О том, что где-то между баром и сегодняшним утром они, возможно, уже пересеклись. И насколько близко?

И если это так, то заниматься с ней терапией, скорее всего, нельзя. А если не так — почему тогда ему не по себе?

В кармане зажужжало. Лоран достал смартфон — на экране было короткое сообщение с неизвестного номера: «Всё не так просто». Через минуту оно исчезло.

Глава 2

— Мне постоянно снятся эти сны. Даже не эротика, настоящее порно. Всегда одно и то же место: мансарда, небольшой диван, мы прямо напротив окна, и я всё думаю: могут ли нас увидеть? Но за окном — только огромный дуб, а рядом — маленький костел… на улице никого. Он разворачивает меня спиной, задирает платье, берет за бедра и… Ох, не могу я об этом рассказывать, всё лицо горит!

— От стыда? Или от возбуждения? — Лоран и сам ощущал неловкость: сновидение его заводило. «Спокойно, спокойно, дружище! Тело реагирует, нормально, просто не позволяй этому тебя захватить…»

— А бывает, чтобы стыд и возбуждение приходили вместе, усиливали друг друга кратно? Кажется, это именно та смесь, которая не дает мне успокоиться и заставляет смотреть сон снова и снова.

Возбуждение и стыд… и ярость. Откуда взялась ярость? Лоран попытался вспомнить, говорила ли Клара что-нибудь подобное. Нет, в рассказе она — сама пассивность, а значит…

Лоран опустил глаза на блокнот и записал свои размышления, просто чтобы дать себе несколько секунд передышки.

— Вы только что говорили о муже. Можно соотнести два рассказа и увидеть, что мужчина во сне — его полная противоположность: если Юлиус уравновешенный, спокойный, то вночной любовник напорист и даже агрессивен. Быть может, это что-то о вашем желании?

— Ну конечно! Это и есть про мое желание, но… Вообще-то такие мужчины пугают меня! Я бы не оказалась в подобной ситуации в реальности… Во всяком случае трезвая.

— Вы имеете в виду?..

— Да, я имею в виду тот чертов вечер. Точнее — ночь. Мне снились подобные сны и раньше, но после вечеринки там появилась четкость: место, ощущения и… он. Хотя, это во сне я его всегда узнаю, а когда проснусь — не понимаю. Раньше, я думала, что это Владан. Сейчас сомневаюсь.

— Сомневаетесь? Что изменилось с тех пор? — Лоран поймал себя на том, что собрался, как перед прыжком через пропасть.

— Мы с ним встречаемся каждый день в офисе. Сначала мне казалось, что он меня настойчиво игнорирует и избегает, а сейчас… Я вижу, что он ведет себя, как и раньше. Я даже думала спросить его напрямую, но пока держусь. Это невыносимо! Мы с Юлиусом почти перестали разговаривать. Он постоянно торчит на работе, я сижу до полуночи якобы над отчетами, а на самом деле — жду, пока он заснет. Он точно что-то чувствует, но, конечно, никаких вопросов вслух, — она обессиленно выдохнула.

Когда клиентка ушла, Лоран еще долго сидел, машинально листая блокнот с записями о Кларе. Всего шесть сессий прошло, а его чувства явно выходят за рамки привычного — каждую встречу с Кларой он ждал так, будто готовился к бою. Никаких битв не происходило, внешне всё выглядело достаточно обычно: рассказы, жалобы, уточняющие вопросы, интерпретации… Иногда в ход шли салфетки из коробки на столике, и вроде бы всё, что говорилось касалось самой клиентки, ее мужа, ее фантазий, сомнений, смутных воспоминаний, но почему тогда каждый раз он ощутил целую гамму самых неуместных чувств? Было что-то в этом яростном возбуждении… будто кто-то заставляет его испытывать, а отвечать придется Лорану. Раньше такое уже случалось с особо нарушенными клиентами, в учебниках об этом много и подробно написано, как о проективной идентификации¹. Или это, все же, его собственные чувства, которые он хотел бы от себя скрыть?

«Ну нет, отрицать такое… Лоран, ты профессионал!» — он решительно кивнул сам себе: надо во всем разобраться. Сбежать, передать Клару коллеге — это слишком просто, сначала — понять! Что-то с ним происходит, мощное, странное, неизведанное…

И снова сон. Две клиентки спорят у дверей его кабинета, кто перепутал время, и чья сейчас очередь. Он выходит, чтобы разрешить их противоречия, и видит, что она из женщин — Клара, а вторая — незнакомая, одета в черное стильное платье, очень соблазнительно облегающее тонкую талию и округлые бедра, губы накрашены яркой помадой. Клара расстроена, и Лоран понимает: это ее время, однако, начинает убеждать, что нужно перенести консультацию, а сейчас пропустить новую клиентку, так как ей следует помочь в первую очередь. Клара удрученно кивает головой, а конкурентка обнимает Лорана за плечи, прижимается к нему… и он видит, что это тоже Клара.

— Лоран, вы же прекрасно понимаете, это самый обыкновенный контрперенос². Или точнее — проективная идентификация: ваша пациентка проецирует в вас образ своего насильника-любовника, на самом деле, скорее всего, фантазийного, и заставляет вас чувствовать то, что чувствовал бы он. Стыд, ярость, вину, возбуждение. Вы же и без меня все знаете, что вас так пугает? Или вы не можете выдержать и продолжать терапию? — Олено́ра Ко́вич, его супервизор³, выглядела всерьез озабоченной. Немудрено: обычно Лоран был собран, спокоен и подобных проблем никогда не предъявлял. Что ж, видимо, настал тот час…

— Это я, конечно, понимаю. Но чувства так сильны… И к тому же, есть одно обстоятельство из реальной жизни, которое неприятно сочетается со всей этой ситуацией… — и он кратко рассказал ей о своем приключении. Они работали с Оленорой уже четыре года, между ними сложились вполне доверительные отношения, поэтому уж ей-то он мог рассказать даже такие тайны, хотя, был момент, когда он всерьез раздумывал скрывать или признаться. «Ну нет, если я это прячу — значит я уже перешел границу!»

Она выслушала его внимательно и покачала головой с удивлением:

— Да, это меняет дело. Вы допускаете, что там, в том доме, между вами действительно мог произойти секс? Который вы не запомнили? Такой вот агрессивный, как она описывает?

— Оленора, я понятия не имею. Вообще, это мне не свойственно. Но ведь агрессию она могла и придумать — я мужчина, ничто человеческое мне не чуждо… Хотя, я, все же, склонен считать это проективной идентификацией. Она каким-то образом вводит меня в состояние вины, стыда, возбуждения…

Супервизор прищурилась, как будто с легким недоверием.

— Допустим. В любом случае, если я верно понимаю, узнать точнее у нас ничего не получится. Вы говорили, что она нарушает границы сессии. Расскажите?

— Она пишет мне в мессенджер. При этом, когда я спросил ее о них, получил лишь удивленный взгляд — Клара, кажется, действительно ни о каких сообщениях не помнит.

— И что это за сообщения?

— Туманные, странные намеки… Она не пишет ничего конкретного, но если читать их, думая о том… что я подозреваю, то они как будто бы подтверждают мои опасения. Вчера она прислала, например: «Разумеется, это был никакой не Владан». И все. Понимаете?

— Владан — ее коллега? И вы думаете, она намекает, что это были вы, а не он?

— Ну конечно.

— Слушайте, Лоран, но это же меняет дело. Она вам пишет, потом забывает — явный психоз. Тогда у нее не перенос⁴, Лоран. Это распад.

— Я думал об этом. Не сходится, если честно, я бы очень хотел, чтобы это было так, да простит меня бог. Я с ней работаю уже давно — и заметил бы другие признаки распада личности.

— Какие — другие? Амнезированная⁵ часть психики, по-вашему, недостаточна, вам нужно что-то еще?

— Да, конечно, что-то еще. Никаких нестыковок в биографии, в описаниях людей, ничего похожего на дереализацию или диссоциацию⁶, эмоциональную неконгруэнтность⁷ — она выглядит как абсолютно нормальный человек на сессиях, которого мучает только одна странная навязчивая фантазия. Фрейд таких людей считал невротиками.

— Фрейд много чего считал. Давайте договоримся с вами так: вы с ней поработаете еще десять сессий, и мы снова обсудим этот случай. Хотя, должна сказать, что на вашем месте я бы всерьез думала об отказе — для меня это звучит как тяжелый пациент, не соответствующий вашей клинической практике и контрперенос которой для вас слишком сложен.

Лоран угрюмо кивнул.

— Оленора, я все понимаю. Мне самому страшно, но… разве это не есть наша работа? Если я уйду сейчас — это будет не про границы, а про страх. Я не хочу бросать, пока не понимаю.

— Или вам просто хочется продолжать с ней работать? — вопрос был ироничным, но смотрела она на него с искренним беспокойством. Лоран лишь пожал плечами.

Идя к Оленоре, он сразу подозревал, что ему не помогут, — случай выходил за рамки банальной практики, а она, как ни крути, — самый обычный, хоть и весьма титулованный психотерапевт, стабильный, четкий… Если ее границы начнут рассыпаться — просто удержит их. В общем, она вряд ли была на его месте.

Обратно он возвращался усталым и растерянным: ни о чем, кроме случая Клары, думать было невозможно, прочие клиенты оставались где-то за толстой прозрачной стеной, из-за которой не доносилось ни звука. «Дальше так продолжаться не может. Они чувствуют, что я больше не с ними, и вопрос времени, когда кто-то из них скажет это вслух».

Домой идти не хотелось, и Лоран написал своей подруге Ра́ни, приглашая ее встретиться в кафе. Она ответила сразу же и предложила поехать к нему. «Не хочу никаких кафе, хочу тебя».

Рани всегда умела выводить Лорана из самых мрачных состояний: ее легкий характер и поистине кошачья независимость действовали успокаивающе. Год назад Лоран узнал, что Рани спит еще с несколькими мужчинами, и на его вопрос она ответила просто: «Конечно. Я встречаюсь с разными. Но когда я с тобой — я только с тобой. А еще у меня дом в Ницце. Приезжая в Ниццу — я забываю о Равеле, но возвращаясь в Равель, я на сто процентов люблю Равель. Я пробовала — не могу я привязаться к чему-то или кому-то одному. Такая уж я».

Такая уж она. Лоран привык к этому. Первая ревность сменилась рассудительным «ну и что?», и вскоре он понял: свободная Рани гораздо лучше, чем привязанная. И уж если она с ним встречается, то можно быть точно уверенным: она этого действительно хочет, а не думает о каких-то там отношениях. А иногда он думал, что здесь что-то не так, но поговорить с ней так больше и не решился.

«Чертова Рани…» — ему пришлось все-таки идти домой. Она часто заставляла его менять планы, а вот Лорану ни разу не удавалось настоять на своем, было проще делать так, как хочет она. Дожидаясь подругу, он прибрался в квартире, приготовил нехитрую закуску к вину — небольшие бутерброды с кислой сливовой намазкой и оливками, поставил на стол бутылку ее любимого красного вина и… снова поймал себя на том, что думает о Кларе. Не о той Кларе, которая сморкалась в салфетки в его кабинете, а о другой… которая стоит у окна мансарды, выгибая спину, и смотрит ему в глаза голодным взглядом.

Рани так и не пришла тем вечером. Спустя два часа написала короткое: «Прости, не приду» — и всё. Ждать комментариев было глупо: Рани редко что-то объясняла.

Он посмотрел на сообщение, подождал еще минуту, как будто она могла что-то дописать, и уже отложил было телефон, но тут на экране действительно появилось вторая фраза: «Ты же сейчас не один».

Его как будто лишили воздуха. Лоран смотрел на телефон: «Как она догадалась? Что за…» Больше сообщений не приходило, и писать ей не было смысла. Он сунул аппарат в карман.

Оставаться дома стало вовсе невыносимо. Он быстро откупорил вино, глотнул несколько раз прямо из бутылки, вернул ее на стол, затем набросил на плечи плащ, обулся и вышел, хлопнув дверью.

Срочно нужно было оказаться там, где есть люди, шумит музыка, продают горячий кофе, и Лоран пошел в сторону центральной площади. Витрины освещали мостовые разноцветными квадратами, фонари отбрасывали причудливые тени, которые пересекались друг с другом, будто несколько Лоранов гуляли по брусчатке, сталкиваясь лбами. Он заглянул в кофейню на пересечении улицы Монастырского Сада с Ласточкиным переулком — там всегда был отличный кофе, а бариста знал миллион добавок, которые делали его вкус необычным.

— Добрый вечер, милостивый государь! — У Тиля, стоящего за стойкой кафе «Дом на перекрестке», была своеобразная манера разговаривать. Всегда ироничный, он обладал экзотической внешностью — что-то вроде вышедшего на заслуженную пенсию флибустьера. — Кажется, вы любите кофе постраньше?

— Да, Тиль… Постраньше — это то, что нужно. Соответствует моему настроению, — буркнул Лоран.

— А я вижу. Как будто вы потеряли собственную тень, да? Она постоянно ходила за вами, и вдруг раз — нет ее. Такое бывает, не переживайте. Новая отрастет. Или старая вернется, кто их знает.

Пока пират за стойкой колдовал над чудовищного размера кофемашиной, созданной в какой-то адской мастерской, Лоран размышлял: «Кто их знает… Да тут, кажется, все всё знают. Рани всё знает о Кларе, Тиль — о Рани…»

— Тиль, а бывает так, чтобы у человека было две тени? — пытаясь как-то развеселить себя, спросил Лоран.

— Конечно, господин… эээ…

— Лоран. Лоран Варден.

— Да, я так и думал. Варден⁸. Отличное имя. Были две тени, и они куда-то разбежались. В разные стороны, надо полагать. Но это очень хорошо, поверьте, две тени — неудобно. Но еще хуже, когда из двух выбирают одну, вот где беда! Ваш кофе, попробуйте — угадал я с настроением?

Тиль, разумеется, угадал. Кофе был крепким, горьким, как смола, и пах чем-то фруктово-ореховым.

— Божественно. Спасибо вам! — Лоран положил на стойку пару купюр, взял в руку стаканчик с изображением совы и хотел было выйти, как почувствовал жужжание в кармане. Звонил Тео. Лоран, чуть не уронив телефон, нажал зеленую кнопку:

— Алло!

— Привет, Лор. Не отвлекаю?

— Да нет. В кафе сижу. От чего ты меня можешь отвлекать в такой час?

— Много от чего. Например, от какой-нибудь красотки.

Лоран тяжело вздохнул, прижимая трубку к уху. «Красотки эти… Только красотками и занимаюсь, жаль, не так, как ты думаешь, Тео…»

— Ладно, если вкратце — ты хотел узнать, где мы так красиво погуляли тогда. И я узнал. Совершенно случайно. Тесен мир.

— Да ну? Давай рассказывай! — Лоран вернулся на барный стул, с которого успел подняться.

— В общем, это было в доме Владана Вельдрака. Он топ-менеджер одной крупной компании в Равеле. Веселый парнишка, богатый, любит собирать тусовки, и позволяет приглашать на них совершенно левых людей, вроде нас с тобой.  Мне такого порассказали о нем и его доме. На самое… кхм… необычное мы не попали. Да и не хочется, если честно…

— Стой, а откуда ты все узнал-то?

— А это самое интересное. Я только что закончил ужинать с другом, он бизнесмен, тоже постоянно мотается в Равель, как и я. Выпили, разговорились, и он начал рассказывать о безудержной вечеринке. Меня как током дернуло. Думаю: что-то знакомое, прямо как под копирку, компания, куча людей, алкоголь, наутро едва вспоминает, что вообще было. Так вот — он помнит больше, чем мы с тобой. А еще он был в том доме не первый раз и знает владельца.

— Черт… слушай, ты сейчас в Вестерли́не?

— Именно в нем. Я же говорю: тесен мир, какая вероятность, что парень из нашего ледяного ада окажется на вечеринке на ваших широтах, да еще и мне за ужином это расскажет. Странно же.

— Да. Странно. Очень. Слушай, давай все, что знаешь об этом Владане. Я бы предложил встретиться, это важно, но до тебя ехать целый день.

— Ого… а почему это так важно? Ты что, кого-то там подцепил, а теперь найти не можешь? Да? Признавайся, развратник немолодой! — Тео захохотал.

— Да, примерно так и есть. Эта история… Она тут выплыла немного неожиданно у меня в практике. Долго рассказывать.

— Ну хорошо, при встрече расспрошу. Но я ничего толком не знаю. Просто какой-то прожигатель жизни с фамилией и именем, будто любит людей на колы рассаживать. На деле, говорят, приятный и симпатичный малый, работает в «Вельмора груп», что-то там связанное с продажами. А дом его в восточной части Равеля, район Эйзенва́льд. Адрес мне не дали, да я и не спрашивал.

Лоран оторвал телефон от уха и быстро записал имя, название компании и район, чтобы не забыть. Попрощавшись с Тео, взял такси и поехал в Эйзенвальд.

В этом месте он не был еще ни разу… во всяком случае, в трезвом уме и доброй памяти. Застройка здесь была — шик: одинаковые высокие заборы, двух-трехэтажные дома, освещенные фонарями участки, аккуратные газоны, дорогие автомобили. Лоран с завистью подумал, что жить здесь ему, увы, не светит никогда, по-видимому, это был закрытый мирок топ-менеджеров, банкиров, политиков.

Выйдя из такси, он стал обходить кварталы престижного района один за другим, рассматривая жилища равельского бомонда. Он и сам не знал, что именно ищет: как выглядел тот дом, он понятия не имел, поэтому просто шел, дыша чистым весенним воздухом. Однако, прогулка не доставляла привычного удовольствия: нервы были натянуты, как тетива лука, в голове перекатывалось: «Владан Вельдрак… Владан Вельдрак…»

И тут Лоран остановился, как будто налетел на стену. Перед ним темнел небольшой костел, над которым простирал крону колоссальный дуб. Церковь была явно новенькая, но добротно имитирующая старину: темно-коричневый кирпич, бордовая черепица, витражные окна, через которые лился цветной свет. Он вспомнил, как Клара описывала свой сон. «Дуб и церковь… из окна мансарды». Он обернулся. За спиной стоял двухэтажный дом с высокой острой крышей. Окно не горело. Даже фонари на участке были погашены: казалось, дом наблюдает за Лораном через полуприкрытые веки. И еще: дом был очень старым, на пару столетий старше, чем церковь, и все окружающие дома. Странно — откуда здесь, где до середины прошлого века ничего не существовало, мог взяться такой дом?

Постояв несколько минут, он записал в телефон адрес, вернулся на крохотную площадь с круговым движением вокруг клумбы, подождал такси и, наконец, отправился домой. Там он быстро разделся, залез под одеяло, погасил свет и собрался уже было спать, как экран смартфона загорелся.

«Вот бы встретиться там, да?»

Глава 3

— Я понимаю ваш вопрос, господин Варден. Здесь и правда… есть, о чем поразмыслить, — Владан кивнул вошедшей секретарше, и та поставила перед ними маленькие чашечки с черным кофе.

Лоран сделал глоток: горячо… и вкусно. Тем временем его собеседник продолжал:

— Я помню вас, вы были в моем доме три месяца назад. Вы приехали с другом, таким… — он сделал неясный жест, обозначающий что-то громадное и бесформенное. Пожалуй, это самый лаконичный и точный способ описать внешность Тео. — Приехали на такси, с вами две женщины, из наших завсегдатаев. И Клара… она тоже была.

— Вы ее пригласили?

— Нет, я ее не приглашал. И вообще никто не приглашал. И, знаете… — он сделал неловкую паузу, подбирая слова, — мне сложно объяснить, но это была не совсем Клара.

— Не совсем Клара? — Повторил Лоран.

— Да. Все так.

— Вы имеете в виду, что она была пьяна?

— И это тоже, разумеется. Но она была не настолько пьяна, чтобы я сказал «не совсем Клара». Просто это определенно была не та женщина, которая работает в соседнем офисе. Судите сами: Клара — серая мышка, давно и безнадежно замужем, всё, что она может, — бросать взгляды вслед симпатичным мужчинам, и вздыхать об этом у своего мозгоправа, к которому ходит каждую неделю.

— Откуда вы это знаете? — Лоран с удивлением посмотрел на Владана, который выглядел абсолютно спокойным: высокий лоб, уверенная осанка, гладко выбритое лицо и суровая морщина между бровями.

— Узнавал. В ее расписании так и отмечено: «Психотерапия» — она этого не скрывает. Но это неважно, главное — она точно не может вот так запросто пойти ко мне в дом, напиться и там…

Лоран ждал продолжения. Что видел Владан? Но тот не стал погружаться в подробности.

— Владан, а вы понимаете, что это за странный эффект — люди, возвращаясь с ваших вечеринок, почти ничего не помнят. Я, конечно, знаю, что так бывает, если человек много выпил, но… слишком уж стабильно, да и не у всех такой эффект.

— Да, я понимаю, о чем вы. Но, к сожалению, я бессилен что-либо объяснить. Сам я помню прекрасно, а вот другие да, обычно забывают всё, что с ними произошло. Просто примите это как факт. Послушайте, я не хочу водить вас за нос, именно поэтому я и согласился на эту встречу. Вас беспокоит Клара, и меня она тоже беспокоит. Бедняжка сама не своя после той ночи, я отлично вижу. Мне ее жаль, хотелось бы помочь, но я не знаю, как. Но чего я не могу объяснить, того уж не могу, простите.

— А вы сами с ней общались в ту ночь? — Решился Лоран.

— Скорее нет, чем да. Поприветствовал, перекинулись парой слов, пошутили о работе… всё. Сначала она сидела за столом напротив меня и сверлила взглядом, а потом куда-то исчезла. Дом большой, я не слежу за каждым гостем.

— А я? Вы, случайно, не помните, где был я?

Владан посмотрел на него, слегка прищурившись, и лишь покачал головой. Лоран не знал, как это понимать, он вообще ничего не понимал, что раздражало. Придя сюда, он сильно рисковал: встретить Клару в коридоре «Вельмо́ра груп» — что может быть большим кошмаром для психотерапевта? «Что вы здесь делаете?» — «Да вот, решил узнать, спали мы с вами или нет в том чертовом доме…» Лоран покраснел.

— Надеюсь, я ответил на вопросы, господин Варден? Я могу что-то еще сделать для вашей подруги? Только не просите объяснить, что такое вообще происходит у меня в доме, этот вопрос лучше уж адресовать непосредственно дому, толку будет больше.

Лоран вздохнул. «Подруга, значит…»

— Иначе говоря, вы и сами не очень понимаете, что там происходит? — Сделал он последнюю попытку.

Владан согласно кивнул:

— Вы хорошо сказали. Там происходит. А я просто открываю двери. Кто или что через них входит — от меня не зависит. Это очень старый дом, с характером, можно сказать.

— Спасибо, господин Вельдрак, рад познакомиться, благодарю за уделенное время.

Лоран допил кофе — тот был слишком хорош, чтобы его оставлять, пожал руку Владану, надел плащ, поданный секретаршей, и выглянул в коридор. Клары там не было. Он быстро прошагал к лестничной площадке, чтобы не пользоваться лифтом, озираясь, прошел через вестибюль и шагнул на улицу. Теперь можно было расслабиться.

Он еще раз посмотрел на небоскреб, который торчал среди обычных равельских домов как символ технического прогресса: стекло, серые панели, лампы дневного света между кирпичных балконов и покрытых черепицей крыш. Прав был Фрейд, фаллическая символика как она есть.

Свернув на улочку по направлению к своему дому, Лоран задумчиво посмотрел на небольшой сквер, засаженный пахучими липами. Надо было успокоиться и всё переварить, прежде чем идти к клиентам. Он купил в пекарне коробку браников — пресного печенья с орешками, сел на скамейку и стал крошить их голубям, размышляя.

«Значит, можно не сомневаться — на той вечеринке мы действительно встречались, но забыли, потому что… неизвестно почему. Это и привело Клару в такое плачевное состояние? Хотя нет, она сказала, что и раньше страдала от своих фантазий и бессонницы, чувства вины перед мужем и всего остального. Значит, происшествие на вечеринке — скорее следствие… Но как получилось, что она после этого пришла к нему на терапию? Может такое быть совпадением?

Но если нет, тогда как объяснить, что она записалась за неделю до той ночи? Значит, все-таки совпало».

А самого главного он не узнал: было что-то между ними или нет. Мог ли Владан соврать, говоря, что не общался с Кларой? Конечно. С чего ему быть откровенным?.. С другой стороны, зачем Владан вообще согласился общаться с Лораном — он на это особо и не надеялся, когда просил о встрече.

Тут он заметил, что крошит браники зря — птицы куда-то разлетелись. «Странно, — подумал он. — Никогда не видел, чтобы голуби улетели от еды…» Отряхнул ладони от крошек, кинул в рот остатки печенья и направился в кабинет.

— В этот раз мне приснились вы… и это было худшее, что могло случиться, — Клара выглядела даже более подавленной, чем обычно.

— Почему? — Он предполагал ответ, и опасался его услышать, но вопрос задать был вынужден.

— Да потому что… Это был тот же сон, но с вами! — Она посмотрела на него с таким негодованием, словно речь шла не о сне. — Вы это делали…

Лоран почувствовал, что краснеет, и поспешил ответить:

— Вам приснилось…

— Приснилось? Я вовсе не уверена, что мне это приснилось! — Она почти выкрикнула, и вдруг взяла себя в руки так же быстро, как перед этим потеряла самообладание. — Простите… я несу чушь, но это было так реально! Господи, я уже не понимаю, что правда, а что нет. Я схожу с ума, да?

«Клара, мы оба, кажется, сходим…» — хотел бы сказать Лоран, но вслух лишь заметил:

— Мы же с вами только начали в этом разбираться. Да, эти сны… и фантазии, они могут казаться очень реальными, но со временем всё встанет на свои места, — он сам не понимал, кому это говорит — ей или самому себе.

— Не встанет, — покачала головой Клара. — Это какой-то кошмар, и чем дольше я хожу к вам, тем хуже становится. Мне кажется, вы от меня скрываете… что-то. Я же это вижу! Или я и правда схожу с ума, какой вариант предпочитаете, господин Варден? Мне снится всё больше подробностей — вот мы поднимаемся вместе по лестнице, и ваша рука лежит на моей талии. Вот косой взгляд Владана — он следит за нами, но не препятствует. На мне черное платье — оно и правда существует, я его купила много лет назад на свадьбу подруги, именно в нем я была на той злополучной вечеринке, в руке — бокал вина, я смеюсь, и больше всего на свете мне хочется оказаться с вами наедине. Открывается дверь, а там диван и… Я не сопротивляюсь, я сама этого хочу, господи! — Она покраснела и закрыла лицо.

Сердце гулко отдавалось в ушах Лорана. «Владан следит за нами…» Неужели, он все знает?

— Так вот, я больше к вам не приду. Не возражайте, я всё решила. Я помню, о чем мы договорились, все эти ваши завершающие сессии, но я так больше не могу, мне кажется, если я снова приду, я начну раздеваться прямо здесь, в вашем кабинете! Вы понимаете, что я чувствую?

Лоран тупо кивнул — он не знал, что сказать. Давать интерпретации, задавать вопросы? В такой ситуации? Настаивать на продолжении? «Да катись оно всё к чертям, я и сам хочу, чтобы она исчезла… и не хочу этого!» Мысль о том, что она больше не придет в кабинет, казалась ему почти невыносимой — какой-то огромный кусок его собственной души, подобно айсбергу, оторвался от ледника и уплывал всё дальше. А он ничего не мог поделать.

Несколько секунд она сидела, глядя на свои руки, потом молча встала и вышла. Ее шаги слышались по коридору, пока не затихли. В кабинет заглянула Катя:

— Все нормально? Ваша клиентка ушла с середины сеанса… — спросила она с озабоченным выражением лица.

— Нет. Не все нормально. Но… это часть моей работы, не переживайте, — попытался успокоить ее Лоран. — Принесите мне кофе, пожалуйста.

Секретарша исчезла и зазвенела посудой в приемной. Лоран рассеяно смотрел на дверь: «Она ушла. И скорее всего, не вернется. Я ей совсем не помог… Но что я должен был сделать? Быть с ней предельно честным и рассказать о своих сомнениях? Или наоборот — взять себя в руки и не проваливаться во все это? Но как?» Запах парфюма Клары все еще напоминал о ней: беззащитной, растерянной.

Он выпил кофе, оделся и побрел шататься по улицам — надо было хотя бы как-то прийти в себя, а для этого жизненно необходим свежий воздух. Проходя мимо «Дома на перекрестке», он вспомнил дружелюбного Тиля и решил: «Это то, что нужно».

Дверь глухо хлопнула за спиной, и запахи кофе и выпечки окутали его живым туманом. Чучело совы на барной стойке смотрело на него, казалось, с сочувствием.

— Господин Хранитель, заходите! Как видите, только вас и ждем, больше никого нет! — радостно подмигнул морской разбойник и бросил на стойку перед собой картонную подложку под чашку. — Вам что-нибудь послаще, я верно понимаю? Ах да, обязательно с кардамоном, обязательно!

Не дожидаясь ответа Лорана, он открыл паровой кран, и дьявольская машина исторгла целое облако, которое на время скрыло властелина кафе.

Лорен сел на стул, указанный баристой. Мысли исчезли: видимо, его психика просто перегрелась и выключилась, и он изучал перышки стоящей перед ним птицы. Только сейчас он заметил, что сова вовсе не была чучелом — тончайшим образом изготовленное изваяние, которое выглядело более живым, чем настоящая птица.

Как и в прошлый раз, в джинсах завибрировал телефон. Лоран хлопнул по карману, дрожащей рукой выхватил аппарат и взглянул.

«Встретимся? Давай в старом доме, как раньше».

— Куда вы, а кофе? А впрочем, о чем я, конечно, придется мне его пить. Удачи вам, Хранитель! —  Голос Тиля отсекла закрывающаяся дверь, а Лоран уже выискивал глазами черные шашечки на боку автомобилей. И вот он мчится по адресу, который был записан в телефоне.

Выйдя из машины, он безошибочно нашел нужный поворот, пролетел вдоль роскошных домов и снова свернул — к церкви под массивным дубом. Дом ждал его — все такой же старинный, массивный и молчаливый. Но в этот раз в окне был виден свет, как будто кто-то зажег свечу или ночник.

Калитка была открыта, и он решительно шагнул в тень винограда, разросшегося по решетчатому забору. Думать о том, что он делает в чужом доме, если его об этом спросят, было некогда — Лорана ждала Клара.

Распахнув тяжелую дверь, он осмотрел широкий вестибюль — темно, лишь свет фонарей с улицы проникал внутрь, освещая гостиную и столовую, видневшиеся через арки. Все в этом доме было ему знакомо, даже запах, который разливался здесь повсюду — сладковатый, с горькими нотками.

Лоран поднялся на один пролет, где были лишь закрытые комнаты, а взглянув наверх, он увидел, что лестничная площадка третьего этажа слегка освещена — свет шел из открытой двери на самом верху. Перешагивая через ступеньку, он вошел в комнату.

Клара в изящном черном платье, с ярко накрашенными губами, сидела на том самом диване и смотрела в окно на раскидистые ветви огромного дерева. Рядом лежал аккуратный золотой клатч. Когда Лоран вошел, Клара поднялась ему навстречу.

— Спасибо, что пришел, Лоран. Я ждала тебя.

Он шагнул к ней и вдохнул запах духов. Тот самый.

— Клара, я…

— Да, я знаю. Ты ничего не понимаешь и ничего не помнишь. Но мы снова здесь.

— Три месяца назад, на вечеринке...

Она опять его прервала:

— Нет. Раньше. Многократно, один и тот же выбор, ты возвращаешься к нему снова и снова. Сегодня — последний раз.

— Последний? Что ты имеешь в виду? — Сердце заколотилось быстрее.

— В прошлый раз ты выбрал уйти и все забыть. История сделала новый круг — последний. Что ты выберешь? — Она посмотрела на него, и внезапно Лоран увидел, что за ее уверенностью скрывалось волнение — ее глаза прожигали его насквозь.

Он вздохнул, пытаясь немного успокоиться.

— Чтобы сделать выбор, надо знать, что именно выбираешь. Вы же несколько часов назад ушли из моего кабинета… и вот мы здесь. Я правда совершенно ничего не понимаю.

— Да все ты понимаешь, просто признать не хочешь. Не была я в твоем чертовом кабинете, ни разу! Я только… видела сны о наших беседах! Господи, ну и жалкая же я в этих снах! Какая-то унылая — когда я просыпалась, чувствовала себя совершенно бессильной, раздавленной, а твой кабинет — это же клетка, гроб, в котором ты хоронишь своих несчастных клиентов! Они выходят оттуда такие правильные, такие взрослые… Это же убийство… — В ее глазах теперь стояли слезы. — Я не хочу умирать, не хочу… как она.

Лоран задумчиво посмотрел на нее, потом протянул руку и вытер слезы. В чем-то она была права: сколько раз он подталкивал своих клиентов к «правильной» жизни, заставляя отказываться от истинных желаний, и каждый раз в них что-то умирало. Получается — он не помогал людям, а просто делал их удобными? И то же самое собирался совершить с Кларой?

Перед глазами вдруг возник образ Рани. Она смотрит на него с улыбкой, говоря: «Я пробовала — не могу я привязаться к чему-то или кому-то одному». А в глазах — грусть и, быть может, надежда? Или это ему сейчас так кажется?

Лорана замутило от осознания, очень захотелось прекратить разговор, но он решительно спросил:

— Ты думаешь, я хочу, чтобы она оставалась такой, какая есть? Что в этом цель нашей терапии?

— Ну а в чем? Она все равно никогда не сможет стать свободной, да она боится свободы как огня! — Клара гневно сверкнула покрасневшими глазами.

Лоран задумчиво кивнул:

— Ну а ты? Чего боишься ты?

Она долго молчала, тяжело дыша. Наконец, заговорила:

— Я боюсь, что ты снова струсишь. Выберешь оставить все, как есть. А у меня нет больше времени, я сюда больше не вернусь. Понимаешь? Просто исчезну и все. И тогда уже точно ничего не изменишь. Пожалуйста, Лоран, забудь про нее, останься здесь, со мной! Я люблю тебя, всегда тебя любила!

«Но это очень хорошо, поверьте, две тени — неудобно. Но еще хуже, когда из двух выбирают одну, вот где беда!» — голос Тиля раздался в голове так неожиданно, что Лоран слегка вздрогнул.

— Нет. И ты знаешь, почему.

Она с ненавистью посмотрела ему в глаза:

— Трус… Всё как всегда, ты просто трус. И как же угораздило, черт возьми! Ты снова уйдешь, снова все забудешь. А меня не станет. Ну и уходи! Катись ко всем чертям! — Она размахнулась, чтобы ударить его, но он поймал ее руку, сжал в своей, обнял за плечи и сильно прижал к себе.

— Нет, Клара. Я не позволю тебе исчезнуть. Пошли, я провожу тебя.

— Куда? Ты что — ничего не понимаешь? Мое место здесь! А теперь — нигде.

— Домой, Клара. Клара. Мы идем домой. Доверься мне, я все понял. А вот ты — еще нет. Пойдем. Твой дом не здесь.

Эпилог

— Юлиус. Думаю, нам надо поговорить. Это больше не может так продолжаться.

Он посмотрел на нее внимательно, дольше обычного, словно пытаясь понять что-то важное. Клара на секунду отвела взгляд — и вдруг поймала себя на том, что не испытывает привычного стыда.

Это было странно. Раньше в такие моменты она уже знала, как правильно: остаться, сохранить, не разрушать. А сейчас — не знала, и впервые это не пугало.

Юлиус встал из-за стола и подошел к ней очень близко, так близко, как не подходил уже несколько месяцев:

— Да, Клара… Я думаю, ты права. Так это продолжаться не может, — он недолго помолчал, потом решительно произнес: — Ты хочешь уйти?

Клара посмотрела прямо в его глаза — и неожиданно ясно почувствовала: она может уйти. И может остаться. И ни одно из этих решений больше не кажется ей неправильным.

Я ведь давно об этом думаю, ты отдаляешься от меня, и я не знаю, как тебя вернуть.

— Я тоже не знаю, можно ли тут что-нибудь вернуть. Назад, как обычно, дороги нет.

Она на мгновение замолчала, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, и добавила тише:

— И кажется, я впервые не боюсь идти вперед.